Несносный ДеNNис (dennis_rodman) wrote,
Несносный ДеNNис
dennis_rodman

Categories:

Курсантские байки-15

Сегодня я расскажу про наших офицеров. Набросал первую часть:

«Офицер – всем ребятам пример». «Шакалы».

Офицеры в училище были двух типов: преподаватели и «ротные офицеры» (то есть наши непосредственные начальники). Конечно, кроме них, ещё были офицеры управления и немногочисленные краснопогонники-ракетчики из местной ракетной части, но с ними мы в повседневной деятельности почти не сталкивались, поэтому и рассказать-то мне о них совсем нечего. Ракетчиков мы наглым образом игнорировали и при встрече не отдавали им честь, отчего они страшно злились и жаловались нашим командирам. Командиры напоминали, что мы обязаны приветствовать офицеров, пусть даже из другого рода войск, но мы свято соблюдали курсантские традиции и по-прежнему игнорировали несчастных ракетчиков.

Разница между преподавателями и ротными офицерами была сродни разнице между небом и землёй. На это указывал даже тот факт, что ротных офицеров было принято называть «шакалами» (видимо оттого, что они постоянно вынюхивали, за что бы вздрючить товарищей курсантов). А преподов же мы называли… просто преподами. Они были старшими авторитетными товарищами, кто-то построже, кто-то подобрее. В лице же «шакалов» мы видели кого угодно, но только не товарищей. Это были опасные люди, которых нужно было постоянно остерегаться и ждать с их стороны всяческих подлянок. Это сейчас осознаёшь, что они просто обязаны были быть именно такими, иначе мы бы превратились в обнаглевшее неуправляемое стадо.

Командиром роты у нас с самого начала был майор Иванов – совершенно уникальный офицер, который, благодаря своим служебным качествам, сумел дослужиться до подполковника, имея за плечами лишь среднее образование. Мы называли его «Папой» и не могли понять, почему предыдущий выпуск наградил его кличкой «Пёс». Обычно клички офицеров передавались из поколения в поколение по наследству, но «Псом» Иванова у нас почти никто не называл. Позже нам рассказывали про ужасы, которые он творил с предыдущим выпуском, как то: ползание по-пластунски в парадной форме в противогазах, да ещё и на третьем курсе. Причины, побудившие его к таким методам воспитательной работы, не уточнялись, но нам отчасти стал понятен смысл предыдущего прозвища ротного.

Мне думается, он был неплохим психологом, и, как опытный опер в ментовке, знал, кого можно просто напугать, кому необходимо дать в морду, а кого можно просто похвалить, и он будет работать с отдачей на все двести пятьдесят процентов.

Кстати, «в морду» он бил только одного человека. Этим несчастным был его двоюродный брат-разгильдяй, которого угораздило попасть курсантом в нашу роту. И, скажу больше: скорее всего, этот брат в данный момент ему благодарен. Так как получал он всегда по делу.

Соберет Иванов, бывало, всю роту на еженедельное подведение итогов, и давай драть «залётчиков» и в хвост, и в гриву. Причём иногда он орал так, что стёкла в окнах дребезжали. После того, как все проникались и почувствовали свою вину (даже ни в чём не виноватые), Иванов немного смягчался и переходил к более приятным новостям. Причём, они у него были всегда, даже тогда, когда их не было! Пример. «Ну что, ребята, ездил я на неделе в краевой центр, на вещевые склады, и выхлопотал для нашей роты камуфляж и берцы. Пусть третьекурсники и все остальные ходят, как лохи, в кирзачах и «песочной» афганке, мы же лучшая рота, как-никак!» И после этого, когда вся рота уже влюблёнными глазами смотрела на своего командира, он добивал: «Кстати, классный анекдот мне сегодня рассказали!..» Казарма сотрясалась от хохота, потому что хотелось смеяться, а на душе было счастье! «Ну, ладно, парни, пора заканчивать – ещё много дел. Сейчас берём инструменты, и дружно выдвигаемся на территорию!» И мы, с крыльями за спиной, брали ломы, лопаты, мётлы и спешили работать, абсолютно счастливые. Все, даже «залётчики», дополнительно радостные оттого, что остались в живых после подведения.

Про камуфляж и берцы, естественно, все вскоре забывали, потому что подсознательно понимали, что чудес не бывает. Но как же умело Иванов находил подход к людям – я до сих пор под впечатлением. Вряд ли он где-то этому учился специально, он был психологом от Бога. Именно такие люди должны работать с личным составом и именно таких людей ох как не хватает.

Позже Иванов получил звание подполковника и стал нашим комбатом. Новый командир роты был человеком неплохим (им стал наш взводный, которого мы очень любили), но после его подведений итогов становилось предельно ясно: всё плохо, все мы в анусе, поэтому хотелось лечь и тут же умереть, не говоря уж об уборке территории.

Так как наш взводный пошёл на повышение, вместо него нам прислали молодого лейтенанта Шайбина. Он был невысокий и вообще весь какой-то миниатюрный. Командир роты построил нас и представил его: «Это ваш новый взводный, прошу любить и жаловать!» Шайбин испуганно посмотрел на нас, ничего не сказал и быстро спрятался в канцелярии. Мы были удивлены. В последующие дни он был так же испуган и немногословен, чем вызывал наше непонимание и даже возмущение. Только теперь я понимаю причину его поведения. Мы готовы были его принять, «любить и жаловать», но он-то об этом ничего не знал! Скорее всего, он считал, что мы все должны презирать его, как вчерашнего курсанта и абсолютно не осознавал своего авторитета! Прошло много времени, и после того, как он более-менее познакомился с нами, всё встало на свои места и Шайба (так мы его прозвали) начал, наконец, разговаривать. «Давай лучше мой», - приговаривал наш Шайба кому-то из дневальных, - «ничего зазорного в этом нет! Я, например, на третьем курсе своим парадным кителем очки чистил!» То ли это была такая шутка, то ли действительно его китель пустили на тряпки (так случалось с чересчур модными и апгрейженными кителями), но эти его слова почему-то мне запомнились надолго.

Первым взводом нашей роты командовал старший лейтенант Шевельков. Когда я первое время был писарем, он однажды, сидя в канцелярии, выгребал всякий хлам из своего стола и нашёл там столовую ложку из нержавейки. «Держи», - протянул он её мне, - «это тебе подарок». А надо сказать, сначала мы ложки всегда носили с собой, поэтому свою алюминиевую я бросил в столовой и отныне питался, как белый человек. Но счастье было недолгим: вскоре поступила команда всем сдать ложки. Я быстро добыл алюминиевую ложку, но нашего Деревянного Славика это не устроило: «Я видел у тебя железную!» «А я её домой отнёс!» - соврал я. «Это твои трудности, ты должен сдать железную!» - не унимался Славик, которого мы недаром прозвали Деревянным. Я тоже пошёл на принцип, заработал наряд вне очереди, но ложку отстоял! Она и теперь у меня, спустя восемнадцать лет. (Мелочь, казалось бы, какая-то обычная ложка, но в армии совершенно иные ценности, и их трудно понять, пока сам не побываешь в шкуре курсанта).

Вообще, Шевельков был с юмором. Как-то, за «косяки» ротных алкоголиков нас подняли часа в четыре утра и мы с полной выкладкой побежали куда-то вдоль дороги за город. Руководил всем мероприятием Шевельков. Бежали долго, наконец, вдалеке показалось какое-то старое разбитое здание. Шевельков скомандовал: «Внимание, рота! В районе того здания высадился вражеский десант – голубые! Задача – выбить врага из здания! Вперёд бегом марш!» И мы, охваченные ненавистью к врагу, дружно закричали «Ур-ра!» и бросились на штурм. Голубые были повержены.

А однажды старший лейтенант Шевельков был старшим на ротных стрельбах. Мы успешно выстрелили каждый по три патрона из своих АКМ, и пришла очередь Шевелькова дать мастер-класс стрельбы. Он зарядил свой ПМ и несколько раз выстрелил по мишени, после чего мы всею шумною толпой пошли смотреть на результат. А в первом взводе был хулиган и весельчак Кузя, который нашёл пулю от ПМ и потихоньку затрамбовал её в пулевое отверстие на бруске, на котором крепилась мишень. «Товарищ старший лейтенант!» - взволнованно закричал Кузя, - «посмотрите, пуля застряла!» У Шевелькова даже усы зашевелились от удивления. «Да», - задумчиво сказал он, - «уж сколько я слышал о низкой убойной силе ПМ, но такое, чтобы пуля в деревяшке застряла, вижу впервые!» А потом, в роте, Шевельков рассказывал эту удивительную историю другим офицерам, те удивлялись, качали головами, а мы в сторонке корчились от смеха!


Подозреваю, что не все читали полностью мои рассказики. Если вы заинтересовались, поищите по тегам, а если лень - завтра я постараюсь сделать отдельный пост со ссылками на них, как я вчера сделал с кинорецензиями! Спасибо за внимание!
Tags: армия, креатив, рассказы, юмор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ...

    Вчера ушёл Слава Сэ. Жестоко и несправедливо. Он дарил окружающим радость жизни, а себя не уберёг. Прошлым летом мы потеряли Алексея Ивакина. Так…

  • Старый клип

    Нашёл свой старый клип к обзору "Безымянная: одна женщина в Берлине"! А я уж думал, навсегда утрачен!…

  • Высоцкий: "Про Серёжку Фомина".

    «Про Серёжку Фомина» Всем привет! Песни Владимира Семёновича Высоцкого присутствуют в моей жизни лет с двенадцати, с тех пор, как мне в руки…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments

Recent Posts from This Journal

  • ...

    Вчера ушёл Слава Сэ. Жестоко и несправедливо. Он дарил окружающим радость жизни, а себя не уберёг. Прошлым летом мы потеряли Алексея Ивакина. Так…

  • Старый клип

    Нашёл свой старый клип к обзору "Безымянная: одна женщина в Берлине"! А я уж думал, навсегда утрачен!…

  • Высоцкий: "Про Серёжку Фомина".

    «Про Серёжку Фомина» Всем привет! Песни Владимира Семёновича Высоцкого присутствуют в моей жизни лет с двенадцати, с тех пор, как мне в руки…